Неточные совпадения
Ноздрев был занят важным делом; целые четыре дня уже
не выходил он
из комнаты,
не впускал никого и получал обед в окошко, — словом, даже исхудал и позеленел.
Селифан молча слушал очень долго и потом
вышел из комнаты, сказавши Петрушке: «Ступай раздевать барина!» Петрушка принялся снимать с него сапоги и чуть
не стащил вместе с ними на пол и самого барина.
И в то время, когда обыскиваемые бесились,
выходили из себя и чувствовали злобное побуждение избить щелчками приятную его наружность, он,
не изменяясь ни в лице, ни в вежливых поступках, приговаривал только: «
Не угодно ли вам будет немножко побеспокоиться и привстать?» Или: «
Не угодно ли вам будет, сударыня, пожаловать в другую
комнату? там супруга одного
из наших чиновников объяснится с вами».
И он быстро
вышел из комнаты, поскорей протесняясь через толпу на лестницу; но в толпе вдруг столкнулся с Никодимом Фомичом, узнавшим о несчастии и пожелавшим распорядиться лично. Со времени сцены в конторе они
не видались, но Никодим Фомич мигом узнал его.
Да она и
из комнаты-то
не выходила и, как пришла от тебя, подлеца, тут же рядом подле Родиона Романовича и села!..
Катя выпила стакан разом, как пьют вино женщины, то есть
не отрываясь, в двадцать глотков, взяла билетик, поцеловала у Свидригайлова руку, которую тот весьма серьезно допустил поцеловать, и
вышла из комнаты, а за нею потащился и мальчишка с органом.
Пульхерия Александровна хотела было и Сонечке поклониться, но как-то
не удалось, и, заторопившись,
вышла из комнаты.
— Бог простит, — ответил Раскольников, и как только произнес это, мещанин поклонился ему, но уже
не земно, а в пояс, медленно повернулся и
вышел из комнаты. «Все о двух концах, теперь все о двух концах», — твердил Раскольников и более чем когда-нибудь бодро
вышел из комнаты.
— Ничего, я приду, я буду ходить! — пробормотал он вполголоса, точно
не вполне сознавая, о чем хочет сказать, и
вышел из комнаты.
Старушка хотела что-то сказать, но вдруг остановилась, закрыла лицо платком и, махнув рукою,
вышла из комнаты. У меня немного защемило в сердце, когда я увидал это движение; но нетерпение ехать было сильнее этого чувства, и я продолжал совершенно равнодушно слушать разговор отца с матушкой. Они говорили о вещах, которые заметно
не интересовали ни того, ни другого: что нужно купить для дома? что сказать княжне Sophie и madame Julie? и хороша ли будет дорога?
Карл Иваныч одевался в другой
комнате, и через классную пронесли к нему синий фрак и еще какие-то белые принадлежности. У двери, которая вела вниз, послышался голос одной
из горничных бабушки; я
вышел, чтобы узнать, что ей нужно. Она держала на руке туго накрахмаленную манишку и сказала мне, что она принесла ее для Карла Иваныча и что ночь
не спала для того, чтобы успеть вымыть ее ко времени. Я взялся передать манишку и спросил, встала ли бабушка.
— Ну, будет, будет! И тебе тяжело, я знаю. Что делать? Беды большой нет. Бог милостив… благодарствуй… — говорил он, уже сам
не зная, что говорит, и отвечая на мокрый поцелуй княгини, который он почувствовал на своей руке, и
вышел из комнаты.
— Сережа, — сказала она, как только гувернантка
вышла из комнаты, — это дурно, но ты
не будешь больше делать этого? Ты любишь меня?
— Вот неразлучные, — прибавил Яшвин, насмешливо глядя на двух офицеров, которые
выходили в это время
из комнаты. И он сел подле Вронского, согнув острыми углами свои слишком длинные по высоте стульев стегна и голени в узких рейтузах. — Что ж ты вчера
не заехал в красненский театр? — Нумерова совсем недурна была. Где ты был?
«Он ненавидит меня, это ясно», подумала она и молча,
не оглядываясь, неверными шагами
вышла из комнаты.
«Как мог я
выйти из комнаты,
не сказав ей ничего?
Когда Степан Аркадьич
вышел из комнаты зятя, он был тронут, но это
не мешало ему быть довольным тем, что он успешно совершил это дело, так как он был уверен, что Алексей Александрович
не отречется от своих слов.
К чаю больших Долли
вышла из своей
комнаты. Степан Аркадьич
не выходил. Он, должно быть,
вышел из комнаты жены задним ходом.
Мальчик, краснея и
не отвечая, осторожно потягивал свою руку
из руки дяди. Как только Степан Аркадьич выпустил его руку, он, как птица, выпущенная на волю, вопросительно взглянув на отца, быстрым шагом
вышел из комнаты.
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и тихими шагами пошел
из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я
не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть, девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич постоял несколько секунд один, отер глаза, вздохнул и, выпрямив грудь,
вышел из комнаты.
Больной удержал в своей руке руку брата. Левин чувствовал, что он хочет что-то сделать с его рукой и тянет ее куда-то. Левин отдавался замирая. Да, он притянул ее к своему рту и поцеловал. Левин затрясся от рыдания и,
не в силах ничего выговорить,
вышел из комнаты.
«А ничего, так tant pis», подумал он, опять похолодев, повернулся и пошел.
Выходя, он в зеркало увидал ее лицо, бледное, с дрожащими губами. Он и хотел остановиться и сказать ей утешительное слово, но ноги вынесли его
из комнаты, прежде чем он придумал, что сказать. Целый этот день он провел вне дома, и, когда приехал поздно вечером, девушка сказала ему, что у Анны Аркадьевны болит голова, и она просила
не входить к ней.
Жена
не выходила из своих
комнат, мужа третий день
не было дома.
Кате нездоровилось, она
не выходила из своей
комнаты.
Чертопханов успокоился, подошел к Тихону Иванычу, взял его за руку, дерзко глянул кругом и,
не встречая ни одного взора, торжественно, среди глубокого молчания,
вышел из комнаты вместе с новым владельцем благоприобретенной деревни Бесселендеевки.
Первый звук его голоса был слаб и неровен и, казалось,
не выходил из его груди, но принесся откуда-то издалека, словно залетел случайно в
комнату.
— Оно, пожалуй, можно и здесь, — возразил толстяк, — вот,
не угодно ли сюда. (Он повел меня в другую
комнату, только
не в ту,
из которой
вышел.) Хорошо ли здесь вам будет?
А я
из комнаты больной
не выхожу, оторваться
не могу, разные, знаете, смешные анекдотцы рассказываю, в карты с ней играю.
Он
вышел в большую
комнату, место детских игр в зимние дни, и долго ходил по ней
из угла в угол, думая о том, как легко исчезает
из памяти все, кроме того, что тревожит. Где-то живет отец, о котором он никогда
не вспоминает, так же, как о брате Дмитрии. А вот о Лидии думается против воли. Было бы
не плохо, если б с нею случилось несчастие, неудачный роман или что-нибудь в этом роде. Было бы и для нее полезно, если б что-нибудь согнуло ее гордость. Чем она гордится?
Не красива. И —
не умна.
Его
не слушали. Рассеянные по
комнате люди,
выходя из сумрака,
из углов, постепенно и как бы против воли своей, сдвигались к столу. Бритоголовый встал на ноги и оказался длинным, плоским и по фигуре похожим на Дьякона. Теперь Самгин видел его лицо, — лицо человека, как бы только что переболевшего какой-то тяжелой, иссушающей болезнью, собранное
из мелких костей, обтянутое старчески желтой кожей; в темных глазницах сверкали маленькие, узкие глаза.
Повинуясь странному любопытству и точно
не веря доктору, Самгин
вышел в сад, заглянул в окно флигеля, — маленький пианист лежал на постели у окна, почти упираясь подбородком в грудь; казалось, что он, прищурив глаза, утонувшие в темных ямах, непонятливо смотрит на ладони свои, сложенные ковшичками. Мебель
из комнаты вынесли, и пустота ее очень убедительно показывала совершенное одиночество музыканта. Мухи ползали по лицу его.
Я бросился вон
из комнаты, мигом очутился на улице и опрометью побежал в дом священника, ничего
не видя и
не чувствуя. Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами. Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну. Через минуту попадья
вышла ко мне в сени с пустым штофом в руках.
Отец мой потупил голову: всякое слово, напоминающее мнимое преступление сына, было ему тягостно и казалось колким упреком. «Поезжай, матушка! — сказал он ей со вздохом. — Мы твоему счастию помехи сделать
не хотим. Дай бог тебе в женихи доброго человека,
не ошельмованного изменника». Он встал и
вышел из комнаты.
— Добро, — сказал он ей, после некоторого молчания, — жди себе кого хочешь в избавители, а покамест сиди в этой
комнате, ты
из нее
не выдешь до самой свадьбы. — С этим словом Кирила Петрович
вышел и запер за собою двери.
Впрочем,
из этой великолепной картины, как и
из многих других, ничего
не выходило. Приготовление бумаги для фотографических снимков требует, как известно, величайшей осторожности и внимания. Надо иметь совершенно темную
комнату, долго приготовлять разные составы, давать время бумаге вылеживаться и соблюдать другие, подобные этим условия. Несмотря на самопожертвование Гошкевича, с которым он трудился, ничего этого соблюсти было нельзя.
— Для того и нужно сейчас, чтоб вы там ни с кем
не встретились. Никого
не будет, верно говорю. Мы будем ждать, — настойчиво заключил он и
вышел из комнаты.
— Дверь стояла отпертою, и убийца вашего родителя несомненно вошел в эту дверь и, совершив убийство, этою же дверью и
вышел, — как бы отчеканивая, медленно и раздельно произнес прокурор. — Это нам совершенно ясно. Убийство произошло, очевидно, в
комнате, а
не через окно, что положительно ясно
из произведенного акта осмотра,
из положения тела и по всему. Сомнений в этом обстоятельстве
не может быть никаких.
Петр Александрович
не договорил и, совсем сконфузившись, хотел было уже
выйти из комнаты.
— Естем до живего доткнентным! (Я оскорблен до последней степени!) — раскраснелся вдруг маленький пан как рак и живо, в страшном негодовании, как бы
не желая больше ничего слушать,
вышел из комнаты. За ним, раскачиваясь, последовал и Врублевский, а за ними уж и Митя, сконфуженный и опешенный. Он боялся Грушеньки, он предчувствовал, что пан сейчас раскричится. Так и случилось. Пан вошел в залу и театрально встал пред Грушенькой.
прибавил он с искривленною улыбкой, доказав, впрочем, совершенно неожиданно, что и он может читать Шиллера до заучивания наизусть, чему прежде
не поверил бы Алеша. Он
вышел из комнаты, даже
не простившись и с хозяйкой, госпожой Хохлаковой. Алеша всплеснул руками.
Она вдруг так быстро повернулась и скрылась опять за портьеру, что Алеша
не успел и слова сказать, — а ему хотелось сказать. Ему хотелось просить прощения, обвинить себя, — ну что-нибудь сказать, потому что сердце его было полно, и
выйти из комнаты он решительно
не хотел без этого. Но госпожа Хохлакова схватила его за руку и вывела сама. В прихожей она опять остановила его, как и давеча.
— Нет, наверно, наверно заходите, а
не «если можно», иначе я умру! — прокричала вслед ему госпожа Хохлакова, но Алеша уже
вышел из комнаты.
В то время как он подходил к этой
комнате, присяжные уж
выходили из нее, чтобы итти в залу заседания. Купец был так же весел и так же закусил и выпил, как и вчера, и, как старого друга, встретил Нехлюдова. И Петр Герасимович
не вызывал нынче в Нехлюдове никакого неприятного чувства своей фамильярностью и хохотом.
Сенаторы действительно намеревались, объявив решение по делу о клевете, окончить остальные дела, в том числе Масловское, за чаем и папиросами,
не выходя из совещательной
комнаты.
Несколько раз в продолжение дня, как только она оставалась одна, Маслова выдвигала карточку
из конверта и любовалась ею; но только вечером после дежурства, оставшись одна в
комнате, где они спали вдвоем с сиделкой, Маслова совсем вынула
из конверта фотографию и долго неподвижно, лаская глазами всякую подробность и лиц, и одежд, и ступенек балкона, и кустов, на фоне которых
вышли изображенные лица его и ее и тетушек, смотрела на выцветшую пожелтевшую карточку и
не могла налюбоваться в особенности собою, своим молодым, красивым лицом с вьющимися вокруг лба волосами.
— Когда мама устанет и прогонит вас, приходите ко мне, — сказала она, обращаясь к Колосову и Нехлюдову таким тоном, как будто ничего
не произошло между ними, и, весело улыбнувшись, неслышно шагая по толстому ковру,
вышла из комнаты.
Наталья Ивановна ничего
не сказала. Аграфена Петровна вопросительно глядела на Наталью Ивановну и покачивала головой. В это время
из дамской
комнаты вышло опять шествие. Тот же красавец-лакей Филипп и швейцар несли княгиню. Она остановила носильщиков, подманила к себе Нехлюдова и, жалостно изнывая, подала ему белую в перстнях руку, с ужасом ожидая твердого пожатия.
В это время доктор встал и, как домашний человек, ничего
не говоря,
вышел из комнаты. Софья Васильевна проводила его глазами, продолжая разговор.
В таком душевном настроении находился Нехлюдов,
выйдя из залы суда в
комнату присяжных. Он сидел у окна, слушая разговоры, шедшие вокруг него, и
не переставая курил.
Вера встала утром без жара и озноба, только была бледна и утомлена. Она выплакала болезнь на груди бабушки. Доктор сказал, что ничего больше и
не будет, но
не велел
выходить несколько дней
из комнаты.